Шаламов предсказал название спектакля «Сферы», объяснив: сколько ни протаптывай в снегу стёжку, её занесёт, и все равно будешь вместе со всеми торить в снегу путь, проваливаясь в чёрные ямы…
Когда под финальные аплодисменты на сцену вышли три создательницы спектакля, меня поразило, как они молоды: Мария Аврамкова (постановщица), Анна Ермолина (сценограф) и Евгения Миляева (хореограф). И так же молоды исполнители ролей! Поколение, не заставшее Гулага в реальности, подхватывает мелодию Шаламова…
Да ведь и Шаламов словно не к современникам своим адресуется, а к тем, кто придёт позже и взглянет на страшную эпоху так… обобщённо, как Экзюпери на небо или Мелвилл на море… Безжалостная история раскалывает народ на толпы, но каким-то наитием (или христианским мироощущением?) Шаламов поднимается над тогдашней злобой дня… Страшная реальность встаёт из его рассказов, но злобы в них нет. А есть – ощущение стойкости, накопленной за тысячелетия… И это ставит Шаламова особняком в череде гулаговских свидетелей: у них – жажда немедленной справедливости: назвать виновников, пригвоздить к позорному столбу… Ненависть гуляет у них в опустевших развалинах Гулага… Но не у Шаламова! У него – ощущение солидарности людей, попавших в общую беду и с общей бедой справляющихся… От того зека, который украл пайку (надо же, сохранил силы для кражи!), до того начальника, который собирает лагерников – и зеков, и вертухаев-охранников - всех вместе - слушать симфонию (надо же, радуется, словно это он для них симфонию написал)…
С какой бережностью доносит до зрителей театр «Сфера» эту шаламовскую глубину - сочувствие людям, выносящим фатальную беспощадность истории! Можно найти виноватых! А потом что? Опять пробиваться сквозь слепящую черноту снега, не оставляющего тропок?..
Автор: Лев Аннинский