25 марта 2026
7 марта на камерной сцене театра «Сфера» состоялась премьера спектакля «Свечечка» в постановке Александра Коршунова, основанного на рассказах «Голубиная гибель» Юрия Трифонова и «Свечечка» Юрия Казакова.
Это две «линии жизни» в прозе, где главные события часто происходят не снаружи, а внутри человека. Спектакль «Свечечка» — одновременно самостоятельная работа и часть дилогии «Прозрачное солнце осени». На одном из премьерных показов удалось побывать и нам.
Главные герои первого рассказа — Сергей Иванович в исполнении Вячеслава Кузнецова и Клавдия Никифоровна в исполнении заслуженной артистки России Людмилы Корюшкиной — старики, чья жизнь давно утратила краски. Их мир практически сократился до размеров комнаты коммунальной квартиры. И вдруг в эту серую, остывшую, тихую вселенную врывается неожиданное чудо, способное в корне изменить жизнь главных героев во всех смыслах — голубь. Здесь это не просто птица и символ мира, коим принято его считать. Трифонов показывает голубя, как символ неутилитарного — живое трепетное существо, которое возвращает героям забытое чувство заботы и смысл каждого прожитого дня. В моментах они похожи на маленьких беззаботных детей, которые каждый раз радостно бегут к окну, чтобы полюбоваться на птиц.
«Голубиная гибель» демонстрирует характерные черты трифоновской прозы: пристальное внимание к бытовым деталям и умение за внешней обыденностью разглядеть трагичность. Его герои не произносят пафосных монологов. Сергей Иванович безмолвно, но заботливо и трепетно мастерит для птиц домик, а Клавдия Никифоровна угощает голубиное семейство крошками хлеба, будто дорогих гостей. В этом будничном, почти незаметном жесте скрыто больше человечности, чем в любых громких словах о братстве и справедливости, которые, вероятно, то и дело звучат за стенами их скромной, но такой уютной комнаты. Комнаты, в которой живет искренняя любовь и бесконечное тепло.
Всю гениальность автора рассказа и режиссера спектакля зритель увидит в конце. И заключена она в том, как Юрий Валентинович Трифонов выстраивает, а Александр Викторович Коршунов показывает драматургию молчания. Мы не увидим самой сцены гибели голубей. Но мы прочувствуем ее всем сердцем и душой. Эта пауза — многострадальная точка — работает сильнее любого натуралистичного описания. Мы понимаем, что случилось, не по словам, а по той пустоте и безмолвию, которые наступают в душах стариков после. Это невероятно сильная, многосмысленная и поучительная сцена.
Сценическая версия «Голубиной гибели» произвела на меня очень сильное впечатление, хотя до просмотра постановки рассказ я не читала. Создателям спектакля и актерскому составу удалось воссоздать настолько камерную уютную атмосферу на сцене, что было ощущение полного присутствия, погружения и «личного знакомства» с сюжетом. Как будто ты заглянула в гости к старым знакомым в маленькую уютную квартирку, где каждый сантиметр пропитан душевностью, и наблюдаешь, как разворачивается история на твоих глазах.
Второй инсценированный рассказ в рамках спектакля — «Свечечка» Юрия Казакова. С ним я тоже не была ранее знакома, но прониклась его атмосферой ностальгии по безвозвратно ушедшему безмятежному детству. Если в первом эпизоде помимо главных героев были второстепенные персонажи, то здесь всего два действующих лица — отец, которого сыграл народный артист России Дмитрий Ячевский, и сын в исполнении Сергея Загорельского. Эта часть спектакля выстроена в форме монолога-исповеди отца без границ и запретов, который взывает к сыну через призму трогательных детских воспоминаний. И даже если сюжетные обстоятельства этой ретроспективы тебе не близки, внутренне ты все равно проводишь прямую параллель со своим детством. Старый деревенский дом, скрип деревянной половицы, вечерний променад по лесу в компании родителей, беззаботные игры и заливистый детский смех… И вот ты уже пытаешься сдержать предательский комок в горле и слезы. Ах, если бы можно было вернуть те бесследно ускользнувшие мгновения!
Сценическая версия рассказа с первых реплик захватывает своей исповедальной искренностью. Здесь перед зрителем разворачивается сложная оппозиция «свет — тьма» и мир полярных эмоций, в котором автор мастерски создает эмоциональное напряжение через противопоставление. А та самая свечечка, давшая название произведению, несет в себе целый спектр значений — от робкого колеблющегося света до хрупкости человеческой жизни и бытия. Кроме того, свеча здесь — это яркое воспоминание отца о случае, как он, заблудившись в лесу, увидел вдалеке огонек, который буквально стал спасением и вывел его к людям.
Спектакль-ностальгия, спектакль-откровение и спектакль-исповедь – так бы я охарактеризовала эту часть постановки. В нем органично сплелись эмоциональная исповедальность, философская глубина, тончайший лиризм формы и щемящая сердце ностальгия. Думаю, каждый зритель сам прочувствует этот спектр «живых» эмоций, которые не оставляют равнодушными к этой постановке.
текст: Анна Киселева, фото Маруся Гальцова
http://nasha-molodezh.ru/creation/svechechka-teplyj-svet-nadezhdy.html
Это две «линии жизни» в прозе, где главные события часто происходят не снаружи, а внутри человека. Спектакль «Свечечка» — одновременно самостоятельная работа и часть дилогии «Прозрачное солнце осени». На одном из премьерных показов удалось побывать и нам.
Главные герои первого рассказа — Сергей Иванович в исполнении Вячеслава Кузнецова и Клавдия Никифоровна в исполнении заслуженной артистки России Людмилы Корюшкиной — старики, чья жизнь давно утратила краски. Их мир практически сократился до размеров комнаты коммунальной квартиры. И вдруг в эту серую, остывшую, тихую вселенную врывается неожиданное чудо, способное в корне изменить жизнь главных героев во всех смыслах — голубь. Здесь это не просто птица и символ мира, коим принято его считать. Трифонов показывает голубя, как символ неутилитарного — живое трепетное существо, которое возвращает героям забытое чувство заботы и смысл каждого прожитого дня. В моментах они похожи на маленьких беззаботных детей, которые каждый раз радостно бегут к окну, чтобы полюбоваться на птиц.
«Голубиная гибель» демонстрирует характерные черты трифоновской прозы: пристальное внимание к бытовым деталям и умение за внешней обыденностью разглядеть трагичность. Его герои не произносят пафосных монологов. Сергей Иванович безмолвно, но заботливо и трепетно мастерит для птиц домик, а Клавдия Никифоровна угощает голубиное семейство крошками хлеба, будто дорогих гостей. В этом будничном, почти незаметном жесте скрыто больше человечности, чем в любых громких словах о братстве и справедливости, которые, вероятно, то и дело звучат за стенами их скромной, но такой уютной комнаты. Комнаты, в которой живет искренняя любовь и бесконечное тепло.
Всю гениальность автора рассказа и режиссера спектакля зритель увидит в конце. И заключена она в том, как Юрий Валентинович Трифонов выстраивает, а Александр Викторович Коршунов показывает драматургию молчания. Мы не увидим самой сцены гибели голубей. Но мы прочувствуем ее всем сердцем и душой. Эта пауза — многострадальная точка — работает сильнее любого натуралистичного описания. Мы понимаем, что случилось, не по словам, а по той пустоте и безмолвию, которые наступают в душах стариков после. Это невероятно сильная, многосмысленная и поучительная сцена.
Сценическая версия «Голубиной гибели» произвела на меня очень сильное впечатление, хотя до просмотра постановки рассказ я не читала. Создателям спектакля и актерскому составу удалось воссоздать настолько камерную уютную атмосферу на сцене, что было ощущение полного присутствия, погружения и «личного знакомства» с сюжетом. Как будто ты заглянула в гости к старым знакомым в маленькую уютную квартирку, где каждый сантиметр пропитан душевностью, и наблюдаешь, как разворачивается история на твоих глазах.
Второй инсценированный рассказ в рамках спектакля — «Свечечка» Юрия Казакова. С ним я тоже не была ранее знакома, но прониклась его атмосферой ностальгии по безвозвратно ушедшему безмятежному детству. Если в первом эпизоде помимо главных героев были второстепенные персонажи, то здесь всего два действующих лица — отец, которого сыграл народный артист России Дмитрий Ячевский, и сын в исполнении Сергея Загорельского. Эта часть спектакля выстроена в форме монолога-исповеди отца без границ и запретов, который взывает к сыну через призму трогательных детских воспоминаний. И даже если сюжетные обстоятельства этой ретроспективы тебе не близки, внутренне ты все равно проводишь прямую параллель со своим детством. Старый деревенский дом, скрип деревянной половицы, вечерний променад по лесу в компании родителей, беззаботные игры и заливистый детский смех… И вот ты уже пытаешься сдержать предательский комок в горле и слезы. Ах, если бы можно было вернуть те бесследно ускользнувшие мгновения!
Сценическая версия рассказа с первых реплик захватывает своей исповедальной искренностью. Здесь перед зрителем разворачивается сложная оппозиция «свет — тьма» и мир полярных эмоций, в котором автор мастерски создает эмоциональное напряжение через противопоставление. А та самая свечечка, давшая название произведению, несет в себе целый спектр значений — от робкого колеблющегося света до хрупкости человеческой жизни и бытия. Кроме того, свеча здесь — это яркое воспоминание отца о случае, как он, заблудившись в лесу, увидел вдалеке огонек, который буквально стал спасением и вывел его к людям.
Спектакль-ностальгия, спектакль-откровение и спектакль-исповедь – так бы я охарактеризовала эту часть постановки. В нем органично сплелись эмоциональная исповедальность, философская глубина, тончайший лиризм формы и щемящая сердце ностальгия. Думаю, каждый зритель сам прочувствует этот спектр «живых» эмоций, которые не оставляют равнодушными к этой постановке.
текст: Анна Киселева, фото Маруся Гальцова
http://nasha-molodezh.ru/creation/svechechka-teplyj-svet-nadezhdy.html